Урок по литературному чтению: А.Линдгрен «Карлсон, который живёт на крыше»

Многие читавшие мой роман (да что там многие, все, вообще-то) говорят о том, что описанные мною там отношения — нездоровые, невротические. С чем, в общем-то, я и не спорю, все так и есть. Более того, у меня есть четкое убеждение, что такие отношения появляются в том случае, если один или оба участника пытаются восполнить собственную неполноценность в чем-то. Тогда потребность в другом — на самом деле всего лишь попытка сконструировать целую личность, а отсутствие этого другого особенно болезненно, потому что на самом деле ты лишаешься мнимой части своего «я», которую достраивал за счет другого человека.

(Примечание: многие наверняка считают, что все описанное в книге есть проекция моего собственного опыта — и ошибаются. На самом деле, невротические отношения у меня с книгой. Длительные, тяжелые, со всеми признаками нездоровой зависимости и неспособности трезво оценивать причинно-следственные связи)

Но я вообще-то не об этом. А о Карлсоне, как видно из заголовка.

По выходным у меня появляется замечательная возможность читать детские книги (потому что есть одна маленькая девочка, которой читают книги, и по выходным эта почетная обязанность возложена на меня). Это довольно интересный, расширяющий сознание опыт. Во-первых, растущий в последнее время с небывалой скоростью ассортимент детской литературы периодически ставит меня в весьма интересное положение — мне приходится прямо с середины врубаться в какое-нибудь совершенно незнакомое мне действо. А врубаться надо на совесть, потому что девочка привыкла, что я читаю по ролям, с выражением, раскрывая всю скрытую психологию отношений персонажей… А какая тут нафиг психология, если я даже имен их толком выговорить не могу? Приходится делать brief: спрашивать у предыдущих ораторов не только «на какой главе вы остановились», но и «а чо там происходит-то вообще?». Но, конечно, время от времени мы читаем проверенную классику. В связи с этим мною в том числе было сделано открытие, что крылатые выражения, используемые мною в повседневной речи, которые не из Библии и не из Ильфа и Петрова — они из Винни-пуха, Алисы и Карлсона. Как-то со временем это забывается, просто говоришь и все, а тут — вот оно, во всей своей красе, да к тому же в концентрированном виде.

Но, кроме того, когда читаешь детские книги во взрослом возрасте, многое (слишком многое, пожалуй) начинает видеться по-другому. Вспоминаешь, что ведь писали это все вполне взрослые люди, которые тоже все прекрасно понимали — и вся трагедия мироздания открывается перед тобой.

Например, Малыш и Карлсон. Ну, помните этого веселого человечка с пропеллером, да? Лучший друг Малыша и все такое. В детстве Карлсон казался прекрасным, замечательным, уж намного лучше собаки, это точно. А вот сейчас я читаю, и волосы встают у меня дыбом:

Спустя полминуты Карлсон сказал:

— Ты был прав, это лекарство не помогает от жара. Дай-ка мне теперь шоколадку.

— Тебе? — удавился Малыш. — Ведь я выиграл пари!

— Ну да, пари выиграл ты, значит, мне надо получить в утешение шоколадку. Нет справедливости на этом свете! А ты всего-навсего гадкий мальчишка, ты хочешь съесть шоколад только потому, что у меня не упала температура.

дальше

— Три пополам не делится, — сказал Карлсон, — это знают даже малые дети. — И, быстро схватив с ладони Малыша леденец, проглотил его. — Вот теперь можно делить, — продолжал Карлсон и с жадностью поглядел на оставшиеся два орешка: один из них был чуточку больше другого. — Так как я очень милый и очень скромный, то разрешаю тебе взять первому. Но помни: кто берёт первым, всегда должен брать то, что поменьше, — закончил Карлсон и строго взглянул на Малыша.

Малыш на секунду задумался, но тут же нашёлся:

— Уступаю тебе право взять первым.

— Хорошо, раз ты такой упрямый! — вскрикнул Карлсон и, схватив больший орешек, мигом засунул его себе в рот.

Малыш посмотрел на маленький орешек, одиноко лежавший на его ладони.

— Послушай, — сказал он, — ведь ты же сам говорил, что тот, кто берёт первым, должен взять то, что поменьше.

— Эй ты, маленький лакомка, если бы ты выбирал первым, какой бы орешек ты взял себе?

— Можешь не сомневаться, я взял бы меньший, — твёрдо ответил Малыш.

— Так что ж ты волнуешься? Ведь он тебе и достался!

и наконец

— Спорим, что у меня есть засахаренный орех! Спорим, что я его сейчас съем! — сказал Малыш и быстро засунул орех себе в рот.

Карлсон сел. Вид у него был печальный.

— Ты обещал, что будешь мне родной матерью, а занимаешься тем, что набиваешь себе рот сластями. Никогда ещё не видел такого прожорливого мальчишки!

Минуту он просидел молча и стал ещё печальнее.

— Во-первых, я не получил пятиэровой монеты за то, что кусается шарф.

— Ну да. Но ведь тебе не завязывали горло, — сказал Малыш.

— Я же не виноват, что у меня нет шарфа! Но если бы нашёлся шарф, мне бы наверняка завязали им горло, он бы кусался, и я получил бы пять эре… — Карлсон умоляюще посмотрел на Малыша, и его глаза наполнились слезами. — Я должен страдать оттого, что у меня нет шарфа? Ты считаешь, это справедливо?

Нет, Малыш не считал, что это справедливо, и он отдал свою последнюю пятиэровую монетку Карлсону, который живёт на крыше.

Я мужественно читаю все это, но голос у меня дрожит. Хочется крикнуть: «Беги, Малыш! Беги и не оглядывайся!» Хочется сказать маленькой девочке рядом со мной: «Детка, когда ты встретишь кого-нибудь, кто будет вести себя так же, как Карлсон — знай, что это психологическая манипуляция в чистом виде! Не давай никому манипулировать собой!»

Но я молчу. Потому что помню, каким замечательным Карлсон казался мне в детстве. Потому что в детстве мы ведь все смотрели на Карлсона глазами Малыша. А Малыш, он и слов-то таких не знал — «психологическая манипуляция». Он просто любил Карлсона больше, чем пятиэровые монетки, засахаренные орехи и шоколад. И это, наверное, было правильно. Во всяком случае, куда полезнее для зубов.

В этом произведении А. Линдгрен рассказывается о дружбе обыкновенного мальчика Свантесона по прозвищу Малыш и необыкновенного Карлсона, который живёт на крыше. Одиноким и несчастным чувствовал себя Малыш, пока к нему не стал прилетать забавный и добродушный, неистощимый на выдумки толстяк Карлсон.

Все окружающие считают Карлсона выдумкой, фантазией Малыша. Однако сам Малыш ни минуты не сомневается в существовании своего замечательного друга. Причём он уверен, что, несмотря на наличие у Карлсона пропеллера, позволяющего ему летать, Карлсон — обыкновенный мальчик, его товарищ по играм.

И действительно, Карлсон — самый обыкновенный толстый мальчик, сластёна, проказник, отчасти эгоист. Он постоянно ищет забав. Но если дело дойдёт вдруг до беды, Карлсон всегда выручит, не подведёт. К тому же он умён, находчив, по-своему добр, старается защищать слабых. Достаточно вспомнить, как он издевается над жуликами, решившими обобрать простака Оскара, и над родителями, оставившими без присмотра голодного ребёнка.

В характере Карлсона узнаются детские слабости, и автор как будто побуждает смеяться над ними. Образ Малыша показан писательницей в развитии. Герой непрестанно думает и рассуждает. Он очень добр, щедр, уступчив. В нём всё время происходит внутренняя борьба. С одной стороны, Малыша увлекают проказы Карлсона, а с другой — он начинает протестовать, когда шалости переходят дозволенные границы. Малыш обожает животных и очень хочет иметь собаку. Он уважает старших, помогает слабым.

Всё произведение пронизано добротой, тонкой иронией и юмором. В нём много шуток, много ярких, запоминающихся выражений («Спокойствие, только спокойствие!», «Дело житейское» и др.).

Итак, кто такой этот забавный Карлсон? Возраст его остается загадкой, единственная информация, которая нам предоставляется — это расплывчатое определение «мужчина в самом расцвете сил». Малыш считает Карлсона взрослым, но это не обыкновенный взрослый, запрещающий шалить, проказничать и куролесить, а тот самый удивительный и чудесный, который не только одобряет шалости, но и сам становится их инициатором. Характер Карлсона весьма противоречив: иногда он ведет себя весьма эгоистично, а иногда, бросаясь грудью на амбразуру, спешит на помощь Малышу, не особенно задумываясь о том, что он сильно рискует. Этому смешному человечку постоянно требуется подтверждение того, что он самый лучший, самый замечательный, самый любимый друг – одним из примеров этому является легендарная фраза «Малыш, но я ведь лучше собаки?». И его можно понять, ведь он живет в своем маленьком домике совсем один, в то время как у Малыша есть родители, брат, сестра, два друга – Кристер и Гунилла, да еще и маленькая такса Бимбо…

Малыш же, по сравнению с Карлсоном, самый обыкновенный ребенок, каких в мире миллионы. Его имя, Сванте Свантесон, наводит на мысль о том, что автор хотела подчеркнуть его ординарность (если бы Малыш был русским, то звали бы его, вне сомнения, Иван Иванов). Это делалось с определенной целью – каждый ребенок должен был верить в то, что на месте Малыша мог оказаться он сам. Но в книге есть замечательный момент, когда мама Малыша говорит ему, что не согласилась бы расстаться с сыном ни за какие сокровища в мире (даже за сто тысяч миллионов крон!), и это – своеобразное напоминание маленькому читателю о том, что любой ребенок, каким бы заурядным он ни был, для своих родителей все равно является величайшим богатством.

Нельзя не заметить, что Малыш – очень добрый мальчик. Он никогда не обижается на Карлсона, даже если его капризы становятся невыносимыми, и готов отдать своему другу все что угодно. Так, например, он дарит ему на День Рождения свой любимый пистолетик, и мысль о том, что он порадовал Карлсона, сразу же затмевает сожаление от расставания с замечательной игрушкой.

Кстати, при прочтении «Карлсона» невольно вспоминаешь Пеппи Длинныйчулок, еще одну героиню Астрид Линдгрен. Они и в самом деле похожи: и Карлсон, и Пеппи, появляясь в жизни самых обыкновенных детей, в мгновение ока становятся их лучшими друзьями. Одна из самых примечательных их черт – это сочетание детскости и взрослости, иными словами, они могут веселиться так же самозабвенно и беззаботно, как маленькие дети, и в то же время, когда они рядом, любая проблема кажется совершенно пустяковой. Наверное, ни один ребенок не отказался бы от такого друга, как Пеппи или Карлсон, и умение Линдгрен так мастерски описать характер персонажа, симпатичного всем детям без исключения, действительно удивляет. Вдобавок, обе книги наполнены замечательным искрометным юмором, причем он понятен не только детям, но и взрослым. Ценность книг Линдгрен вообще трудно преувеличить, и «Карлсон», вне всяких сомнений – одно из лучших ее произведений, которое, хоть и ориентировано на детскую аудиторию, все равно будет интересно читателям любого возраста.

About the author

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *