Флыф Опять таскаю контент у catherine-catty.livejournal.comПолумилорд, полукупец,Полумудрец, полуневежда, Полуподлец, но есть надежда, Что будет полным наконец.А.С.ПушкинНаписал он эту эпиграмму о графе Михаиле Воронцове после того, как граф добился перевода поэта из-под своего начальства. Там еще непонятная история с женой Воронцова была, которая Пушкину подарила на память перстень и дала денег на дорогу. Но я сейчас не об этом. Я о графе.Дж. Доу. Портрет М. С. ВоронцоваСын нашего посла в Англии, Воронцов был увезен в эту страну во младенчестве и до 19 лет ни разу не видел России. На родину он вернулся только после воцарения Александра I.Из Лондона в Санкт-Петербург сын российского посла прибыл в полном одиночестве: без слуг и компаньонов, чем несказанно удивил воронцовскую родню. Более того, Михаил отказался от привилегии, которая полагалась имеющему звание камергера, присвоенное ему, еще когда он жил в Лондоне. Эта привилегия давала право молодому человеку, решившему посвятить себя армии, сразу же иметь звание генерал-майора. Воронцов же попросил дать ему возможность начать службу с низших чинов и был зачислен поручиком лейб-гвардии в Преображенский полк. А так как столичная жизнь молодого Воронцова не удовлетворяла, то в 1803 году он отправился вольноопределяющимся туда, где шла война, — в Закавказье. Суровые условия переносились им стоически.Так начиналась пятнадцатилетняя, практически беспрерывная военная эпопея Воронцова. Все повышения в звании и награды доставались ему в пороховом дыму сражений. Отечественную войну 1812 года Михаил встретил в чине генерал-майора, командиром сводной гренадерской дивизии.В Бородинском сражении 26 августа Воронцов со своими гренадерами принял первый и мощнейший удар противника на Семеновских флешах. Из мемуаров графа:»Когда мы встали позицией у Бородино, мне было приказано прикрывать наш левый фланг, где 24 августа у нас произошло серьезное столкновение с неприятелем. Войска первой линии несли очень чувствительные потери, моя дивизия их заменила, а на следующий день, предшествующий великой битве, я получил приказ занять и защищать три флеши, которые были сооружены для прикрытия нашего левого фланга, наиболее слабого участка линии наших войск.2б-го, на рассвете, началась битва или, вернее, бойня при Бородино. Все силы французской армии были брошены против нашего левого фланга, а именно на флеши, защищаемые моей дивизией; более сотни артиллерийских орудий вели огонь по нашей позиции, и значительнейшая часть отборной французской пехоты под командованием маршалов Даву и Нея атаковала нас в лоб. Наши флеши были взяты штурмом после упорного сопротивления, затем были отбиты нами, снова захвачены французами, и снова отбиты а вскоре, в конце концов, мы вновь потеряли их, из-за превосходства в силах, которые неприятель на них бросил. Я был ранен мушкетной нулей в бедро в ходе нашей первой контратаки на флеши, моя бравая дивизия была полностью расстроена: от почти 5000 осталось не более 300 с одним полевым офицером по имени …, который не был ранен или получил лишь легкое ранение; 4 или 5 наших дивизий, оборонявших флеши, постигла почти такая же участь.Урон, который понесли французы, был столь же ужасен; можно сказать, что 4/5 потерь в сражении пришлись на долю нашего левого фланга, и хотя в результате мы не сумели отстоять своей позиции, французы потеряли слишком много, чтобы удержать в течение ночи то, чего им удалось добиться днем.Я не намерен здесь вдаваться в еще большие подробности этой битвы, которая не имеет равных в современной истории. Наши потери убитыми и ранеными простирались до 30 генералов, 1600 офицеров и 42000 рядовых.Потери французов, как я видел собственными глазами в рапортах из захваченных в Вильно бумаг маршала Бертье, составляли не менее чем 40 генералов, 1800 офицеров и почти 52000 рядовых.Мне перевязали рану прямо на поле, извлекли пулю и первые 3 или 4 версты меня везли в небольшой крестьянской телеге, одно из колес которой было сбито пушечным ядром, и мы умудрялись ехать на оставшихся трех.Таким манером мне удалось добраться до моей собственной коляски, которая была в обозе армии, и здесь и очень скоро увидел великое множество генералов и офицеров, легко и тяжело раненых: некоторые из них были моими близкими друзьями.»Когда графа привезли домой в Москву, все свободные строения были заполнены ранеными, часто лишенными какой бы то ни было помощи. На подводы же из воронцовской усадьбы грузили для отвоза в дальние деревни барское добро: картины, бронзу, ящики с фарфором и книгами, мебель. Воронцов приказал вернуть все в дом, а обоз использовать для перевозки раненых в Андреевское, его имение под Владимиром. Раненых подбирали по всей Владимирской дороге. В Андреевском был устроен госпиталь, где до выздоровления на полном обеспечении графа лечилось до 50 офицерских чинов и более 300 человек рядовых.После выздоровления каждый рядовой снабжался бельем, тулупом и 10 рублями. Затем группами они переправлялись Воронцовым в армию. Сам он прибыл туда, еще прихрамывая, передвигаясь с тросточкой. Тем временем русская армия неумолимо двигалась на Запад. В битве под Краоном, уже вблизи Парижа, генерал-лейтенант Воронцов самостоятельно действовал против войск, руководимых лично Наполеоном. «Таковые подвиги в виду всех, покрыв пехоту нашу славою и устранив неприятеля, удостоверяют, что ничего нет для нас невозможного», — писал в приказе после сражения Воронцов, отмечая заслуги всех: рядовых и генералов. Но и те, и другие воочию были свидетелями огромного личного мужества своего командира: несмотря на незажившую рану, Воронцов постоянно был в бою, брал на себя команду над частями, начальники которых пали. Недаром военный историк М.Богдановский в своем исследовании, посвященном этой одной из последних кровопролитных битв с Наполеоном, особо отмечал Михаила Семеновича: «Военное поприще графа Воронцова озарилось в день Краонского боя блеском славы, возвышенной скромностью, обычною спутницей истинного достоинства».В марта 1814 года русские войска вошли в Париж. На долгие четыре года, очень непростых для прошедших с боями через Европу полков, Воронцов стал командиром русского оккупационного корпуса. На него обрушилось скопище проблем. Самые насущные — как сохранить боеспособность смертельно уставшей армии и обеспечить бесконфликтное сосуществование победивших войск и мирного населения. Самые приземленно-бытовые: как обеспечить сносное материальное существование тех солдат, которые пали жертвою очаровательных парижанок, — у некоторых были жены, да к тому же ожидалось прибавление в семействе. Так что теперь от Воронцова требовался уже не боевой опыт, а скорее терпимость, внимание к людям, дипломатичность и административный навык. Но сколько бы не было забот, все они ожидали Воронцова.В корпусе был введен определенный свод правил, составленный его командующим. В их основе лежало неукоснительное требование к офицерам всех рангов исключить из обращения солдатами действия, унижающие человеческое достоинство, иначе говоря, впервые в русской армии Воронцов своей волей запретил телесные наказания. Любые конфликты и нарушения уставной дисциплины должны были разбираться и подвергаться наказанию только по закону, без «гнусного обычая» применения палок и рукоприкладства.Прогрессивно мыслящие офицеры приветствовали новшества, внедряемые Воронцовым в корпусе, считая их прообразом реформирования всей армии, другие же предсказывали возможные осложнения с петербургским начальством. Но Воронцов упорно стоял на своем.Помимо всего прочего, во всех подразделениях корпуса по приказу командующего были организованы школы для солдат и младшего офицерского состава. Учителями становились старшие офицеры и священники. Воронцов лично составлял учебные программы в зависимости от ситуаций: кто-то из его подчиненных учился азбуке, кто-то осваивал правила письма и счета.А еще Воронцов отладил регулярность присылки в войска корреспонденции из России, желая, чтобы люди, на годы оторванные от родного очага, не теряли связи с Родиной.Случилось так, что русскому оккупационному корпусу правительство выделило деньги за два года службы. Герои вспомнили о любви, женщинах и прочих радостях жизни. Во что это вылилось, доподлинно знал один человек — Воронцов. Перед отправкой корпуса в Россию он велел собрать сведения о всех долгах, сделанных за это время корпусными офицерами. В сумме получилось полтора миллиона ассигнациями.Полагая, что победители должны покинуть Париж достойным образом, Воронцов заплатил этот долг, продав имение Круглое, доставшееся ему в наследство от тетки, небезызвестной Екатерины Романовны Дашковой.Корпус выступил на восток, а в Петербурге уже вовсю муссировались слухи, что либерализм Воронцова потакает якобинскому духу, а дисциплина и военная выучка солдат оставляют желать лучшего. Сделав смотр русским войскам в Германии, Александр I выразил недовольство их недостаточно быстрым, по его мнению, шагом. Ответ Воронцова передавался из уст в уста и сделался известен всем: «Ваше Величество, этим шагом мы пришли в Париж». Вернувшись в Россию и почувствовав явную недоброжелательность к себе, Воронцов подал рапорт об отставке. Александр I отказался ее принять.Губернатор ЮгаМихаил Семенович не задерживался ни в одной из российских столиц — служил, куда царь пошлет. Назначением на юг России, случившемся в 1823 году, он остался очень доволен. Край, до которого у центра все никак не доходили руки, являл собой средоточие всех возможных проблем: национальных, экономических, культурных, военных и так далее. Но для человека инициативного это громадное полусонное пространство с редкими вкраплениями цивилизации было настоящей находкой, тем более что царем ему были даны неограниченные полномочия.Вновь прибывший генерал-губернатор начал с бездорожья, неискоренимой русской напасти. Спустя чуть более 10 лет, проехав от Симферополя до Севастополя, А.В. Жуковский записал в дневнике: «Чудная дорога — памятник Воронцову». За этим последовало первое на юге России Черноморское коммерческое российское пароходство.Сегодня кажется, что виноградники на отрогах крымских гор дошли до нас чуть ли не со времен античности. Между тем именно граф Воронцов, оценив все преимущества здешнего климата, содействовал зарождению и развитию крымского виноградарства. Он выписал саженцы всех сортов винограда из Франции, Германии, Испании и, пригласив иностранных специалистов, поставил перед ними задачу — выявить те, которые лучше приживутся и смогут давать необходимые урожаи. Кропотливая селекционная работа велась не год и не два — виноделы не понаслышке знали, сколь камениста здешняя почва и как она страдает от безводицы. Но Воронцов с неколебимым упорством продолжал задуманное. В первую очередь он засадил виноградниками собственные участки земли, которые приобретал в Крыму. Один тот факт, что знаменитый дворцовый комплекс в Алупке был в немалой степени построен на деньги, вырученные Воронцовым от продажи собственного вина, красноречиво говорит о недюжинной коммерческой хватке Михаила Семеновича.Помимо виноделия Воронцов, внимательно приглядываясь к тем занятиям, которые уже были освоены местным населением, всеми силами старался развивать и совершенствовать уже существующие местные традиции. Из Испании и Саксонии были выписаны элитные породы овец и устроены небольшие предприятия по переработке шерсти. Это, помимо занятости населения, давало деньги и людям, и краю. Не полагаясь на субсидии из центра, Воронцов задался целью поставить жизнь в крае на принципы самоокупаемости. Отсюда невиданная ранее по масштабам преобразовательная деятельность Воронцова: табачные плантации, питомники, учреждение Одесского сельскохозяйственного общества по обмену опытом, покупка за границей новых по тому времени сельскохозяйственных орудий, опытные фермы, ботанический сад, выставки скота и плодовоовощных культур.Все это, помимо оживления жизни в самой Новороссии, изменило отношение к ней как к дикому и едва ли не обременительному для государственной казны краю. Достаточно сказать, что результатом первых лет хозяйствования Воронцова стало увеличение цены на землю с тридцати копеек за десятину до десяти рублей и более.Население Новороссии из года в год росло. Очень много было сделано Воронцовым для просветительства и научно-культурного подъема в этих местах. Через пять лет после его прибытия открылось училище восточных языков, в 1834 году в Херсоне появилось училище торгового мореплавания для подготовки шкиперов, штурманов и судостроителей (В училище мореплавания поступали преимущественно дети купцов и мещан. Группа учащихся состояла из 24-х воспитанников. Курс обучения был рассчитан на 4 года, по окончании которого воспитанники для совершенствования мастерства поступали на 3 года во флот на правах кондуктора. В программу училища кроме общеобразовательных и специальных предметов входили иностранные языки: греческий, турецкий, итальянский, позднее — немецкий и французский. Училище выпускало штурманов, помощников штурманов, а также корабельных мастеров.). До Воронцова в крае было всего 4 гимназии. С прозорливостью умного политика русский генерал-губернатор открывает целую сеть училищ именно в недавно присоединенных к России бессарабских землях: Кишиневе, Измаиле, Килие, Бендерах, Бельцах. При симферопольской гимназии начинает действовать татарское отделение, в Одессе — еврейское училище. Для воспитания и образования детей небогатых дворян и высшего купечества в 1833 году было получено Высочайшее соизволение на открытие института для девушек в Керчи (Кушниковский керченский институт открыт в 1835).Свой посильный вклад в начинания графа вносила и его супруга. Под патронажем Елизаветы Ксаверьевны в Одессе был создан Дом призрения сирот и училище для глухонемых девочек.Вся практическая деятельность Воронцова, его забота о завтрашнем дне края сочетались в нем с личным интересом к его историческому прошлому. Ведь легендарная Таврида впитала в себя едва ли не всю историю человечества. Генерал-губернатор регулярно организует экспедиции для изучения Новороссии, описания сохранившихся памятников древности, раскопок.В 1839 году в Одессе Воронцовым было учреждено Общество истории и древностей, которое расположилось в его доме. Личным вкладом графа в начавшее пополняться хранилище древностей при Обществе стала коллекция ваз и сосудов из Помпеи.В результате горячей заинтересованности Воронцова, по мнению специалистов, «весь Новороссийский край, Крым и отчасти Бессарабия в четверть века, а труднодоступный Кавказ в девять лет были исследованы, описаны, иллюстрированы гораздо точнее и подробнее многих внутренних составных частей пространнейшей России».Все, что касалось исследовательской деятельности, делалось фундаментально: множество книг, связанных с путешествиями, описаниями флоры и фауны, с археологическими и этнографическими находками, издавались, как свидетельствовали хорошо знавшие Воронцова люди, «при безотказном содействии просвещенного правителя».Секрет необыкновенно результативной деятельности Воронцова заключался не только в его государственном складе ума и необыкновенной образованности. Он безукоризненно владел тем, что мы сейчас называем умением «собрать команду». Знатоки, энтузиасты, умельцы в жажде привлечь к своим идеям внимание высокого лица, не обивали графского порога. «Он сам их отыскивал, — вспоминал один свидетель «новороссийского бума», —знакомился, приближал к себе и в случае возможности приглашал на совместную службу Отечеству».Последнее назначениеСанкт-Петербург, 24 января 1845 года.«Любезный Алексей Петрович! Ты, верно, удивился, когда узнал о назначении моем на Кавказ. Я также удивился, когда мне предложено было это поручение, и не без страха оное принял: ибо мне уже 63 год…» Так писал Воронцов боевому другу — генералу Ермолову, перед тем как отправиться к новому месту назначения. Покоя не предвиделось. Дороги и дороги: военные, горные, степные — именно они стали его жизненной географией. Но был какой-то особый смысл в том, что теперь, совершенно седой, с недавно присвоенным титулом Светлейшего князя, он снова направлялся в те края, куда ринулся под пули двадцатилетним поручиком.Николай I назначил его наместником Кавказа и главнокомандующим кавказскими войсками, оставив за ним и новороссийское генерал-губернаторство.Следующие девять лет жизни, практически до самой смерти, Воронцов — в военных походах и в трудах по укреплению русских крепостей и боеготовности армии, а вместе с тем в небезуспешных попытках построить мирную жизнь для мирных людей. Почерк его подвижнической деятельности узнается сразу — он только что приехал, его резиденция в Тифлисе крайне проста и непритязательна, но здесь уже положено начало городской нумизматической коллекции, в 1850 году образовывается Закавказское общество сельского хозяйства. Первое восхождение на Арарат также было организовано Воронцовым. И конечно, снова хлопоты по открытию школ — в Тифлисе, Кутаиси, Ереване, Ставрополе с последующим их объединением в систему отдельного Кавказского учебного округа. По мнению Воронцова, российское присутствие на Кавказе не только не должно подавлять самобытность населяющих его народов, оно просто обязано считаться и приспосабливаться к исторически сложившимся традициям края, потребностям, характеру жителей. Именно поэтому в первые же годы своего пребывания на Кавказе Воронцов дает «добро» на учреждение мусульманского училища. Путь к миру на Кавказе он видел в первую очередь в веротерпимости и писал Николаю I: «То, как мусульмане мыслят и относятся к нам, зависит от нашего отношения к их вере…» В «замирение» края с помощью одной лишь военной силы он не верил.Именно в военной политике российского правительства на Кавказе Воронцов видел немалые просчеты. По его переписке с Ермоловым, столько лет усмирявшим воинствующих горцев, видно, что боевые друзья сходятся в одном: правительство, увлекшись делами европейскими, мало обращало внимание на Кавказ. Отсюда застарелые проблемы, порожденные негибкой политикой, да к тому же пренебрежением к мнению людей, хорошо знавших этот край и его законы.Елизавета Ксаверьевна неотлучно находилась при муже во всех местах службы, а иногда даже сопровождала его в инспекционных поездках. С заметным удовольствием сообщал Воронцов Ермолову летом 1849 года: «В Дагестане она имела удовольствие идти два или три раза с пехотою на военном положении, но, к большому ее сожалению, неприятель не показывался. Мы были с нею на славном Гилеринском спуске, откуда виден почти весь Дагестан и где, по общему здесь преданию, ты плюнул на этот ужасный и проклятый край и сказал, что оный не стоит кровинки одного солдата; жаль, что после тебя некоторые начальники имели совершенно противные мнения». Накануне своего 70-летия Михаил Семенович попросил об отставке. Просьба его была удовлетворена. Чувствовал он себя очень скверно, хотя тщательно это скрывал. «Без дела» он прожил меньше года. За его спиной осталось пять десятков лет службы России не за страх, а за совесть. В высшем воинском звании России — фельдмаршальском — Михаил Семенович Воронцов скончался 6 ноября 1856 года.P.S. За заслуги перед Отечеством Светлейшему князю М.С. Воронцову было установлено два памятника — в Тифлисе и в Одессе, куда на торжественную церемонию открытия в 1856 году прибыли и немцы, и болгары, и представители татарского населения, духовенство христианских и нехристианских конфессий. На оба памятника Воронцову, в Одессе и в Тифлисе, деньги собирали всем миром, по подписке. Наверное, это тоже о чем-то говорит.Портрет Воронцова располагается в первом ряду знаменитой «Военной галереи» Зимнего дворца, посвященной героям войны 1812 года. Бронзовую фигуру фельдмаршала можно видеть среди выдающихся деятелей, помещенных на памятнике «Тысячелетие России» в Новгороде. Его имя значится и на мраморных досках Георгиевского зала Московского Кремля в священном списке верных сынов Отечества. А вот могила Михаила Семеновича Воронцова была взорвана вместе с Одесским кафедральным собором в первые годы советской власти… @темы: история личности URL ← Предыдущая запись Следующая запись → .last_open_post_list_block > div:not(:last-child) {line-height: 1em; text-overflow: ellipsis; overflow: hidden; width: 50%; float: left;} .block_design .last_open_post_list_block {padding-top:10px;} .last_open_post_list_block a {display:block; margin-bottom:10px;}Отзывы прикольные кстатиTwitter признал твит Трампа оскорбительным, но не удалилНоутбук Acer Swift 5 получил процессор Intel Tiger LakeВиноград — он такойПВО Сирии отразили очередную ракетную атакуНа пороге Комментарии 2010-03-20 в 19:18  Зверь Язвь Язу.Кавай.Сволочь (с)// Альтернативно добрый (с) //Мерзкий Лестат (с) очень интересный пост. Спасибо)) URL Дневник Профиль 2010-03-20 в 19:24  Флыф Зверь Язвь Пожалуйста URL 2012-09-08 в 16:26  Pam Jones Следую своим курсом. Спасибо!!! С интересом прочла, кстати оказалось, буквально на днях гуляла в районе Бауманской, где находилась та самая усадьба Воронцовых. URL E-mail Дневник Профиль 2014-03-24 в 10:41  Гость — — — — — — — — — Совершенно не вяжется: Полумилорд, полукупец, Полумудрец, полуневежда, Полуподлец, но есть надежда, Что будет полным наконец. URL Добавить комментарий Комментирование для вас недоступно. Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:   РегистрацияЗабыли пароль? Норка флыфястой юрыстки

Флыф

Опять таскаю контент у catherine-catty.livejournal.comПолумилорд, полукупец,Полумудрец, полуневежда, Полуподлец, но есть надежда, Что будет полным наконец.А.С.ПушкинНаписал он эту эпиграмму о графе Михаиле Воронцове после того, как граф добился перевода поэта из-под своего начальства. Там еще непонятная история с женой Воронцова была, которая Пушкину подарила на память перстень и дала денег на дорогу. Но я сейчас не об этом. Я о графе.Дж. Доу. Портрет М. С. ВоронцоваСын нашего посла в Англии, Воронцов был увезен в эту страну во младенчестве и до 19 лет ни разу не видел России. На родину он вернулся только после воцарения Александра I.Из Лондона в Санкт-Петербург сын российского посла прибыл в полном одиночестве: без слуг и компаньонов, чем несказанно удивил воронцовскую родню. Более того, Михаил отказался от привилегии, которая полагалась имеющему звание камергера, присвоенное ему, еще когда он жил в Лондоне. Эта привилегия давала право молодому человеку, решившему посвятить себя армии, сразу же иметь звание генерал-майора. Воронцов же попросил дать ему возможность начать службу с низших чинов и был зачислен поручиком лейб-гвардии в Преображенский полк. А так как столичная жизнь молодого Воронцова не удовлетворяла, то в 1803 году он отправился вольноопределяющимся туда, где шла война, — в Закавказье. Суровые условия переносились им стоически.Так начиналась пятнадцатилетняя, практически беспрерывная военная эпопея Воронцова. Все повышения в звании и награды доставались ему в пороховом дыму сражений. Отечественную войну 1812 года Михаил встретил в чине генерал-майора, командиром сводной гренадерской дивизии.В Бородинском сражении 26 августа Воронцов со своими гренадерами принял первый и мощнейший удар противника на Семеновских флешах. Из мемуаров графа:»Когда мы встали позицией у Бородино, мне было приказано прикрывать наш левый фланг, где 24 августа у нас произошло серьезное столкновение с неприятелем. Войска первой линии несли очень чувствительные потери, моя дивизия их заменила, а на следующий день, предшествующий великой битве, я получил приказ занять и защищать три флеши, которые были сооружены для прикрытия нашего левого фланга, наиболее слабого участка линии наших войск.2б-го, на рассвете, началась битва или, вернее, бойня при Бородино. Все силы французской армии были брошены против нашего левого фланга, а именно на флеши, защищаемые моей дивизией; более сотни артиллерийских орудий вели огонь по нашей позиции, и значительнейшая часть отборной французской пехоты под командованием маршалов Даву и Нея атаковала нас в лоб. Наши флеши были взяты штурмом после упорного сопротивления, затем были отбиты нами, снова захвачены французами, и снова отбиты а вскоре, в конце концов, мы вновь потеряли их, из-за превосходства в силах, которые неприятель на них бросил. Я был ранен мушкетной нулей в бедро в ходе нашей первой контратаки на флеши, моя бравая дивизия была полностью расстроена: от почти 5000 осталось не более 300 с одним полевым офицером по имени …, который не был ранен или получил лишь легкое ранение; 4 или 5 наших дивизий, оборонявших флеши, постигла почти такая же участь.Урон, который понесли французы, был столь же ужасен; можно сказать, что 4/5 потерь в сражении пришлись на долю нашего левого фланга, и хотя в результате мы не сумели отстоять своей позиции, французы потеряли слишком много, чтобы удержать в течение ночи то, чего им удалось добиться днем.Я не намерен здесь вдаваться в еще большие подробности этой битвы, которая не имеет равных в современной истории. Наши потери убитыми и ранеными простирались до 30 генералов, 1600 офицеров и 42000 рядовых.Потери французов, как я видел собственными глазами в рапортах из захваченных в Вильно бумаг маршала Бертье, составляли не менее чем 40 генералов, 1800 офицеров и почти 52000 рядовых.Мне перевязали рану прямо на поле, извлекли пулю и первые 3 или 4 версты меня везли в небольшой крестьянской телеге, одно из колес которой было сбито пушечным ядром, и мы умудрялись ехать на оставшихся трех.Таким манером мне удалось добраться до моей собственной коляски, которая была в обозе армии, и здесь и очень скоро увидел великое множество генералов и офицеров, легко и тяжело раненых: некоторые из них были моими близкими друзьями.»Когда графа привезли домой в Москву, все свободные строения были заполнены ранеными, часто лишенными какой бы то ни было помощи. На подводы же из воронцовской усадьбы грузили для отвоза в дальние деревни барское добро: картины, бронзу, ящики с фарфором и книгами, мебель. Воронцов приказал вернуть все в дом, а обоз использовать для перевозки раненых в Андреевское, его имение под Владимиром. Раненых подбирали по всей Владимирской дороге. В Андреевском был устроен госпиталь, где до выздоровления на полном обеспечении графа лечилось до 50 офицерских чинов и более 300 человек рядовых.После выздоровления каждый рядовой снабжался бельем, тулупом и 10 рублями. Затем группами они переправлялись Воронцовым в армию. Сам он прибыл туда, еще прихрамывая, передвигаясь с тросточкой. Тем временем русская армия неумолимо двигалась на Запад. В битве под Краоном, уже вблизи Парижа, генерал-лейтенант Воронцов самостоятельно действовал против войск, руководимых лично Наполеоном. «Таковые подвиги в виду всех, покрыв пехоту нашу славою и устранив неприятеля, удостоверяют, что ничего нет для нас невозможного», — писал в приказе после сражения Воронцов, отмечая заслуги всех: рядовых и генералов. Но и те, и другие воочию были свидетелями огромного личного мужества своего командира: несмотря на незажившую рану, Воронцов постоянно был в бою, брал на себя команду над частями, начальники которых пали. Недаром военный историк М.Богдановский в своем исследовании, посвященном этой одной из последних кровопролитных битв с Наполеоном, особо отмечал Михаила Семеновича: «Военное поприще графа Воронцова озарилось в день Краонского боя блеском славы, возвышенной скромностью, обычною спутницей истинного достоинства».В марта 1814 года русские войска вошли в Париж. На долгие четыре года, очень непростых для прошедших с боями через Европу полков, Воронцов стал командиром русского оккупационного корпуса. На него обрушилось скопище проблем. Самые насущные — как сохранить боеспособность смертельно уставшей армии и обеспечить бесконфликтное сосуществование победивших войск и мирного населения. Самые приземленно-бытовые: как обеспечить сносное материальное существование тех солдат, которые пали жертвою очаровательных парижанок, — у некоторых были жены, да к тому же ожидалось прибавление в семействе. Так что теперь от Воронцова требовался уже не боевой опыт, а скорее терпимость, внимание к людям, дипломатичность и административный навык. Но сколько бы не было забот, все они ожидали Воронцова.В корпусе был введен определенный свод правил, составленный его командующим. В их основе лежало неукоснительное требование к офицерам всех рангов исключить из обращения солдатами действия, унижающие человеческое достоинство, иначе говоря, впервые в русской армии Воронцов своей волей запретил телесные наказания. Любые конфликты и нарушения уставной дисциплины должны были разбираться и подвергаться наказанию только по закону, без «гнусного обычая» применения палок и рукоприкладства.Прогрессивно мыслящие офицеры приветствовали новшества, внедряемые Воронцовым в корпусе, считая их прообразом реформирования всей армии, другие же предсказывали возможные осложнения с петербургским начальством. Но Воронцов упорно стоял на своем.Помимо всего прочего, во всех подразделениях корпуса по приказу командующего были организованы школы для солдат и младшего офицерского состава. Учителями становились старшие офицеры и священники. Воронцов лично составлял учебные программы в зависимости от ситуаций: кто-то из его подчиненных учился азбуке, кто-то осваивал правила письма и счета.А еще Воронцов отладил регулярность присылки в войска корреспонденции из России, желая, чтобы люди, на годы оторванные от родного очага, не теряли связи с Родиной.Случилось так, что русскому оккупационному корпусу правительство выделило деньги за два года службы. Герои вспомнили о любви, женщинах и прочих радостях жизни. Во что это вылилось, доподлинно знал один человек — Воронцов. Перед отправкой корпуса в Россию он велел собрать сведения о всех долгах, сделанных за это время корпусными офицерами. В сумме получилось полтора миллиона ассигнациями.Полагая, что победители должны покинуть Париж достойным образом, Воронцов заплатил этот долг, продав имение Круглое, доставшееся ему в наследство от тетки, небезызвестной Екатерины Романовны Дашковой.Корпус выступил на восток, а в Петербурге уже вовсю муссировались слухи, что либерализм Воронцова потакает якобинскому духу, а дисциплина и военная выучка солдат оставляют желать лучшего. Сделав смотр русским войскам в Германии, Александр I выразил недовольство их недостаточно быстрым, по его мнению, шагом. Ответ Воронцова передавался из уст в уста и сделался известен всем: «Ваше Величество, этим шагом мы пришли в Париж». Вернувшись в Россию и почувствовав явную недоброжелательность к себе, Воронцов подал рапорт об отставке. Александр I отказался ее принять.Губернатор ЮгаМихаил Семенович не задерживался ни в одной из российских столиц — служил, куда царь пошлет. Назначением на юг России, случившемся в 1823 году, он остался очень доволен. Край, до которого у центра все никак не доходили руки, являл собой средоточие всех возможных проблем: национальных, экономических, культурных, военных и так далее. Но для человека инициативного это громадное полусонное пространство с редкими вкраплениями цивилизации было настоящей находкой, тем более что царем ему были даны неограниченные полномочия.Вновь прибывший генерал-губернатор начал с бездорожья, неискоренимой русской напасти. Спустя чуть более 10 лет, проехав от Симферополя до Севастополя, А.В. Жуковский записал в дневнике: «Чудная дорога — памятник Воронцову». За этим последовало первое на юге России Черноморское коммерческое российское пароходство.Сегодня кажется, что виноградники на отрогах крымских гор дошли до нас чуть ли не со времен античности. Между тем именно граф Воронцов, оценив все преимущества здешнего климата, содействовал зарождению и развитию крымского виноградарства. Он выписал саженцы всех сортов винограда из Франции, Германии, Испании и, пригласив иностранных специалистов, поставил перед ними задачу — выявить те, которые лучше приживутся и смогут давать необходимые урожаи. Кропотливая селекционная работа велась не год и не два — виноделы не понаслышке знали, сколь камениста здешняя почва и как она страдает от безводицы. Но Воронцов с неколебимым упорством продолжал задуманное. В первую очередь он засадил виноградниками собственные участки земли, которые приобретал в Крыму. Один тот факт, что знаменитый дворцовый комплекс в Алупке был в немалой степени построен на деньги, вырученные Воронцовым от продажи собственного вина, красноречиво говорит о недюжинной коммерческой хватке Михаила Семеновича.Помимо виноделия Воронцов, внимательно приглядываясь к тем занятиям, которые уже были освоены местным населением, всеми силами старался развивать и совершенствовать уже существующие местные традиции. Из Испании и Саксонии были выписаны элитные породы овец и устроены небольшие предприятия по переработке шерсти. Это, помимо занятости населения, давало деньги и людям, и краю. Не полагаясь на субсидии из центра, Воронцов задался целью поставить жизнь в крае на принципы самоокупаемости. Отсюда невиданная ранее по масштабам преобразовательная деятельность Воронцова: табачные плантации, питомники, учреждение Одесского сельскохозяйственного общества по обмену опытом, покупка за границей новых по тому времени сельскохозяйственных орудий, опытные фермы, ботанический сад, выставки скота и плодовоовощных культур.Все это, помимо оживления жизни в самой Новороссии, изменило отношение к ней как к дикому и едва ли не обременительному для государственной казны краю. Достаточно сказать, что результатом первых лет хозяйствования Воронцова стало увеличение цены на землю с тридцати копеек за десятину до десяти рублей и более.Население Новороссии из года в год росло. Очень много было сделано Воронцовым для просветительства и научно-культурного подъема в этих местах. Через пять лет после его прибытия открылось училище восточных языков, в 1834 году в Херсоне появилось училище торгового мореплавания для подготовки шкиперов, штурманов и судостроителей (В училище мореплавания поступали преимущественно дети купцов и мещан. Группа учащихся состояла из 24-х воспитанников. Курс обучения был рассчитан на 4 года, по окончании которого воспитанники для совершенствования мастерства поступали на 3 года во флот на правах кондуктора. В программу училища кроме общеобразовательных и специальных предметов входили иностранные языки: греческий, турецкий, итальянский, позднее — немецкий и французский. Училище выпускало штурманов, помощников штурманов, а также корабельных мастеров.). До Воронцова в крае было всего 4 гимназии. С прозорливостью умного политика русский генерал-губернатор открывает целую сеть училищ именно в недавно присоединенных к России бессарабских землях: Кишиневе, Измаиле, Килие, Бендерах, Бельцах. При симферопольской гимназии начинает действовать татарское отделение, в Одессе — еврейское училище. Для воспитания и образования детей небогатых дворян и высшего купечества в 1833 году было получено Высочайшее соизволение на открытие института для девушек в Керчи (Кушниковский керченский институт открыт в 1835).Свой посильный вклад в начинания графа вносила и его супруга. Под патронажем Елизаветы Ксаверьевны в Одессе был создан Дом призрения сирот и училище для глухонемых девочек.Вся практическая деятельность Воронцова, его забота о завтрашнем дне края сочетались в нем с личным интересом к его историческому прошлому. Ведь легендарная Таврида впитала в себя едва ли не всю историю человечества. Генерал-губернатор регулярно организует экспедиции для изучения Новороссии, описания сохранившихся памятников древности, раскопок.В 1839 году в Одессе Воронцовым было учреждено Общество истории и древностей, которое расположилось в его доме. Личным вкладом графа в начавшее пополняться хранилище древностей при Обществе стала коллекция ваз и сосудов из Помпеи.В результате горячей заинтересованности Воронцова, по мнению специалистов, «весь Новороссийский край, Крым и отчасти Бессарабия в четверть века, а труднодоступный Кавказ в девять лет были исследованы, описаны, иллюстрированы гораздо точнее и подробнее многих внутренних составных частей пространнейшей России».Все, что касалось исследовательской деятельности, делалось фундаментально: множество книг, связанных с путешествиями, описаниями флоры и фауны, с археологическими и этнографическими находками, издавались, как свидетельствовали хорошо знавшие Воронцова люди, «при безотказном содействии просвещенного правителя».Секрет необыкновенно результативной деятельности Воронцова заключался не только в его государственном складе ума и необыкновенной образованности. Он безукоризненно владел тем, что мы сейчас называем умением «собрать команду». Знатоки, энтузиасты, умельцы в жажде привлечь к своим идеям внимание высокого лица, не обивали графского порога. «Он сам их отыскивал, — вспоминал один свидетель «новороссийского бума», —знакомился, приближал к себе и в случае возможности приглашал на совместную службу Отечеству».Последнее назначениеСанкт-Петербург, 24 января 1845 года.«Любезный Алексей Петрович! Ты, верно, удивился, когда узнал о назначении моем на Кавказ. Я также удивился, когда мне предложено было это поручение, и не без страха оное принял: ибо мне уже 63 год…» Так писал Воронцов боевому другу — генералу Ермолову, перед тем как отправиться к новому месту назначения. Покоя не предвиделось. Дороги и дороги: военные, горные, степные — именно они стали его жизненной географией. Но был какой-то особый смысл в том, что теперь, совершенно седой, с недавно присвоенным титулом Светлейшего князя, он снова направлялся в те края, куда ринулся под пули двадцатилетним поручиком.Николай I назначил его наместником Кавказа и главнокомандующим кавказскими войсками, оставив за ним и новороссийское генерал-губернаторство.Следующие девять лет жизни, практически до самой смерти, Воронцов — в военных походах и в трудах по укреплению русских крепостей и боеготовности армии, а вместе с тем в небезуспешных попытках построить мирную жизнь для мирных людей. Почерк его подвижнической деятельности узнается сразу — он только что приехал, его резиденция в Тифлисе крайне проста и непритязательна, но здесь уже положено начало городской нумизматической коллекции, в 1850 году образовывается Закавказское общество сельского хозяйства. Первое восхождение на Арарат также было организовано Воронцовым. И конечно, снова хлопоты по открытию школ — в Тифлисе, Кутаиси, Ереване, Ставрополе с последующим их объединением в систему отдельного Кавказского учебного округа. По мнению Воронцова, российское присутствие на Кавказе не только не должно подавлять самобытность населяющих его народов, оно просто обязано считаться и приспосабливаться к исторически сложившимся традициям края, потребностям, характеру жителей. Именно поэтому в первые же годы своего пребывания на Кавказе Воронцов дает «добро» на учреждение мусульманского училища. Путь к миру на Кавказе он видел в первую очередь в веротерпимости и писал Николаю I: «То, как мусульмане мыслят и относятся к нам, зависит от нашего отношения к их вере…» В «замирение» края с помощью одной лишь военной силы он не верил.Именно в военной политике российского правительства на Кавказе Воронцов видел немалые просчеты. По его переписке с Ермоловым, столько лет усмирявшим воинствующих горцев, видно, что боевые друзья сходятся в одном: правительство, увлекшись делами европейскими, мало обращало внимание на Кавказ. Отсюда застарелые проблемы, порожденные негибкой политикой, да к тому же пренебрежением к мнению людей, хорошо знавших этот край и его законы.Елизавета Ксаверьевна неотлучно находилась при муже во всех местах службы, а иногда даже сопровождала его в инспекционных поездках. С заметным удовольствием сообщал Воронцов Ермолову летом 1849 года: «В Дагестане она имела удовольствие идти два или три раза с пехотою на военном положении, но, к большому ее сожалению, неприятель не показывался. Мы были с нею на славном Гилеринском спуске, откуда виден почти весь Дагестан и где, по общему здесь преданию, ты плюнул на этот ужасный и проклятый край и сказал, что оный не стоит кровинки одного солдата; жаль, что после тебя некоторые начальники имели совершенно противные мнения». Накануне своего 70-летия Михаил Семенович попросил об отставке. Просьба его была удовлетворена. Чувствовал он себя очень скверно, хотя тщательно это скрывал. «Без дела» он прожил меньше года. За его спиной осталось пять десятков лет службы России не за страх, а за совесть. В высшем воинском звании России — фельдмаршальском — Михаил Семенович Воронцов скончался 6 ноября 1856 года.P.S. За заслуги перед Отечеством Светлейшему князю М.С. Воронцову было установлено два памятника — в Тифлисе и в Одессе, куда на торжественную церемонию открытия в 1856 году прибыли и немцы, и болгары, и представители татарского населения, духовенство христианских и нехристианских конфессий. На оба памятника Воронцову, в Одессе и в Тифлисе, деньги собирали всем миром, по подписке. Наверное, это тоже о чем-то говорит.Портрет Воронцова располагается в первом ряду знаменитой «Военной галереи» Зимнего дворца, посвященной героям войны 1812 года. Бронзовую фигуру фельдмаршала можно видеть среди выдающихся деятелей, помещенных на памятнике «Тысячелетие России» в Новгороде. Его имя значится и на мраморных досках Георгиевского зала Московского Кремля в священном списке верных сынов Отечества. А вот могила Михаила Семеновича Воронцова была взорвана вместе с Одесским кафедральным собором в первые годы советской власти…

@темы: история личности

URL

← Предыдущая запись
Следующая запись →

.last_open_post_list_block > div:not(:last-child) {line-height: 1em; text-overflow: ellipsis; overflow: hidden; width: 50%; float: left;} .block_design .last_open_post_list_block {padding-top:10px;} .last_open_post_list_block a {display:block; margin-bottom:10px;}Отзывы прикольные кстатиTwitter признал твит Трампа оскорбительным, но не удалилНоутбук Acer Swift 5 получил процессор Intel Tiger LakeВиноград — он такойПВО Сирии отразили очередную ракетную атакуНа пороге

Комментарии

2010-03-20 в 19:18 

Зверь Язвь

Язу.Кавай.Сволочь (с)// Альтернативно добрый (с) //Мерзкий Лестат (с)

очень интересный пост. Спасибо))

URL

Дневник
Профиль

2010-03-20 в 19:24 

Флыф

Зверь Язвь Пожалуйста

URL

2012-09-08 в 16:26 

Pam Jones

Следую своим курсом.

Спасибо!!! С интересом прочла, кстати оказалось, буквально на днях гуляла в районе Бауманской, где находилась та самая усадьба Воронцовых.

URL

E-mail

Дневник
Профиль

2014-03-24 в 10:41 

Гость

— — — — — — — — — Совершенно не вяжется: Полумилорд, полукупец, Полумудрец, полуневежда, Полуподлец, но есть надежда, Что будет полным наконец.

URL

Добавить комментарий

Комментирование для вас недоступно. Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:   РегистрацияЗабыли пароль?

Норка флыфястой юрыстки

Эпиграмма — это небольшое сатирическое стихотворение, высмеивающее какое-либо лицо или общественное явление. Эпиграммы были известны еще во времена античности, правда тогда они несли в себе немного другое значение — это были краткие посвятительные надписи богам на изваяниях или алтарях, а также нередко надгробиях, что приближало эпиграммы к эпитафиям. Постепенно стали выделяться и другие разновидности эпиграмм — любовные, застольные, сатирические, торжественные. Главное, что их отличало — краткость и ярко выраженное отношение автора к событию или предмету эпиграммы. Современное понимание эпиграммы как лаконичного насмешливого стихотворения восходит к римскому поэту Марциалу. Позднее широкое распространение этот жанр получил во французской поэзии XVI-XVII веков, а в России эпиграмма появилась благодаря Симеону Полоцкому в XVII веке. В XVIII веке их писали — Михаил Ломоносов, Антиох Кантемир и Василий Тредиаковский, в XIX — Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, Евгений Баратынский, и даже прозаики, такие как Федор Достоевский или Николай Лесков прибегали к этой форме литературной издевки.

Поэты редко любят друг друга, поэтому и объектами своих насмешек зачастую выбирают таких же служителей муз. Наверное, самым известным автором эпиграмм в русской поэзии был Александр Пушкин, нередко его колкие стихи становились даже поводом для дуэлей. Тренировать свое остроумие он начал еще в лицее на близких друзьях. Так, например, досталось его приятелю Вильгельму Кюхельбекеру:

«За ужином объелся я,
А Яков запер дверь оплошно —
Так было мне, мои друзья,
И кюхельбекерно и тошно».

Когда Кюхля, как его называли друзья-лицеисты, прочитал эпиграмму, намекавшую, что его стихи скучны и занудны, он с горя пошел топиться в пруду, но товарищи вовремя извлекли оттуда оскорбленного юного поэта. Тогда Кюхельбекер вызвал Пушкина на дуэль, но поскольку пистолеты были заряжены клюквой, то никто не пострадал.

Доставалось от Пушкина и другим пиитам того времени. Например, членам «Беседы любителей русского слова». Именно они предлагали говорить вместо «галош» «мокроступы» и выступали против реформы русского литературного языка.

«Угрюмых тройка есть певцов —
Шихматов, Шаховской, Шишков,
Уму есть тройка супостатов —
Шишков наш, Шаховской, Шихматов,
Но кто глупей из тройки злой?
Шишков, Шихматов, Шаховской!»

Самой известной стала эпиграмма Пушкина на графа Михаила Воронцова. Он поэтом не был, а был новороссийским генерал-губернатором и наместником Бесарабии, к которому великий поэт слабо скрывал свою неприязнь. Ему досталась такая характеристика:

«Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец»

Наверное, самым невезучим в этом плане писателем оказался Фаддей Булгарин — его высмеивали все, кому не лень. Булгарин в общем-то и вошел в историю благодаря многочисленным эпиграммам Лермонтова, Некрасова, Вяземского, Баратынского и других. Несмотря на то, что Булгарин (поляк по происхождению) был достаточно успешным писателем и даже основоположником таких жанров, как фельетон и фантастический роман, ему не могли простить того, что он воевал на стороне Наполеона и был агентом Третьего отделения.

Александр Пушкин:

«Не то беда, что ты поляк:
Костюшко лях, Мицкевич лях!
Пожалуй, будь себе татарин, —
И тут не вижу я стыда;
Будь жид — и это не беда;
Беда, что ты Видок Фиглярин».

Евгений Баратынский:

«Поверьте мне, Фиглярин-моралист
Нам говорит преумиленным слогом:
«Не должно красть: кто на руку нечист,
Перед людьми грешит и перед богом;
Не надобно в суде кривить душой,
Нехорошо живиться клеветой,
Временщику подслуживаться низко;
Честь, братцы, честь дороже нам всего!»
Ну что ж? Бог с ним! все это к правде близко,
А может быть, и ново для него».

Кстати, не ценил Баратынский и литературный талант графа Дмитрия Хвостова:

«Поэт Писцов в стихах тяжеловат,
Но я люблю незлобного собрата:
Ей-ей! не он пред светом виноват,
А перед ним природа виновата».

Но доставалось и самому Баратынскому. Его многие не любили и многие обижались за его злой язык. Так поэт и переводчик Николай Остолопов ответил Баратынскому на его выпад в свой адрес:

«Он щедро награжден судьбой,
Рифмач безграмотный, но Дельвигом прославлен!
Он унтер-офицер, но от побой
Дворянской грамотой избавлен»

Иногда писатели посвящали друг другу дружеские шутливые эпиграммы. Например, в одном из писем Афанасию Фету Иван Тургенев отвечал на неоднозначное заявление поэта. Фет назвал Тургенева консерватором, а себя назначил радикалом, на что писатель разразился таким литературным экспромтом:

«Решено! Ура! Виват!
Я — Шешковский, Фет — Марат!
Я — презренный Волтерьянец…
Фет — возвышенный Спартанец!
Я — буржуй и доктринер…
Фет — революционер!
В нем вся ярость нигилиста…
И вся прелесть юмориста!»

Чаще всего в эпиграммах поэты высмеивали скудность литературного таланта своего оппонента. Целью было не столько оскорбить, сколько остроумно уколоть противника. Но некоторые авторы не гнушались опускаться до вульгарных оскорблений внешности, даже если эпиграмма была обращена к женщине. Так, Иван Бунин писал:

«Свиданье с Анною Ахматовой
Всегда кончается тоской:
Как эту даму ни обхватывай —
Доска останется доской».

А вот самому будущему нобелевскому лауреату достается от классика литературы Александра Куприна. Кстати, последний тоже не стеснялся в выражениях:

«Оставь, поэт, наивен твой обман,
К чему тебе прикидываться Фетом?
Известно всем, что просто ты Иван,
А, кстати, и дурак при этом»

Остроумные эпиграммы в XX веке писали и Саша Черный, и Николай Гумилев, и даже Максим Горький. Известен ответ Владимира Маяковского Николаю Адуеву на его «Открытое письмо В. В. Маяковскому. До востребования», полное прямых оскорблений и злобных выпадов в адрес работы поэта.

«Я скандалист!
Я не монах.
Но как
под ноготь
взять Адуева?,
Ищу
у облака в штанах,
но как
в таких штанах найду его?»

В современном мире «эпиграмма» явно сдала свои позиции и уже не так популярна. Однако, новое время требует новых жанров и, возможно, на место эпиграмм придет другая форма словесной дуэли, более жесткая, не стесняющаяся в выражениях, не признающая запретных тем битва, поддерживаемая и вызывающая восхищение как крикливой толпы, так и просвещенной интеллигенции.

Из курса русской литературы почти все легко запоминали жесткую эпиграмму А. С. Пушкина на его «гонителя» М. С. Воронцова:

Полумилорд, полукупец,

полуподлец, полуневежда.

Но все ж, однако, есть надежда,

что будет полным наконец.

Получилось по-пушкински хлестко, на века и… очень односторонне!

Представитель знатного русского дворянского рода Михаил Семенович Воронцов родился в 1782 г., а в следующем году его мать умерла. Отец, выдающийся русский дипломат граф Семен Романович Воронцов, больше не женился и посвятил себя воспитанию сына как русского патриота и верного сына Отечества.

Молодой человек юность провел в Англии. По возвращении в Россию начал службу поручиком лейб-гвардии Преображенского полка. В 1803 г. вольноопределяющимся (добровольцем)отправился на войну в Закавказье, где звания и награды получал за боевые заслуги.

В достопамятном 1812 г. генерал-майор М. С. Воронцов в Бородинском сражении командовал сводной гренадерской дивизией на Семеновских флешах, был тяжело ранен. На средства Воронцова содержался госпиталь, где до выздоровления на полном обеспечении графа лечились до 50 офицерских чинов и более 300 рядовых. После выздоровления каждый рядовой снабжался бельем, тулупом и 10 рублями. Выздоровевшие воины группами направлялись в армию. Сам Воронцов после выздоровления принял участие в ряде сражений, дошел до Парижа и в 1815—1818 гг. командовал русским оккупационным корпусом во Франции. В своем корпусе Воронцов впервые в русской армии отменил телесные наказания. В подразделениях корпуса были организованы школы для солдат и младшего офицерского состава. При отъезде из Франции Воронцов заплатил долги корпусных офицеров в сумме полтора миллионов рублей ассигнациями, для чего продал имение Круглое, доставшееся ему в наследство от Екатерины Романовны Дашковой, его тети.

В 1823 г. начинается тридцатилетняя деятельность М. С. Воронцова по освоению и включению в жизнь страны южных районов Европейской части России. В 1823 г. он становится новороссийским генерал-губернатором и полномочным наместником Бессарабской области. В 1828—1854 гг. его должность получила новое название: новороссийский и бессарабский генерал-губернатор. В 1844—1854 гг. он также был наместником на Кавказе и главнокомандующим Отдельным кавказским корпусом.

Михаил Семенович успел сделать очень многое. При нем была построена дорога от Симферополя до Севастополя. Основано первое на юге России Черноморское коммерческое российское пароходство.

Воронцов оценил особенности и потенциал Новороссии и Кавказа. Он содействовал зарождению и развитию крымского виноградарства. Получило развитие и элитное овцеводство, созданы предприятия по переработке шерсти. Появились табачные плантации, которые, как и все предприятия, созданные по инициативе Воронцова, приносили значительный доход.

Важно отметить, что Воронцов был не только образованнейшим человеком своего времени (у Пушкина – «полуневежда»), но и многое сделал для изучения края, для появления в нем образованных людей. При Воронцове открылись училища восточных языков и торгового мореплавания для подготовки шкиперов, штурманов и судостроителей (Херсон); училища в Кишиневе, Измаиле, Килие, Бендерах, Бельцах, Тифлисе, Кутаиси, Ереване, Ставрополе. При симферопольской гимназии стало действовать татарское отделение, в Одессе – еврейское училище, а в Керчи – институт для девушек.

При Воронцове возникли Одесское сельскохозяйственное общество по обмену опытом, Общество истории и древностей, Закавказское общество сельского хозяйства. Создавались опытные фермы, для которых закупались новейшие сельскохозяйственные орудия. Был заложен Ботанический сад, устраивались выставки скота и плодово-овощных культур. Были изданы книги о путешествиях по краю, описания флоры и фауны, археологических и этнографических находок. Воронцов организовал первое восхождение на гору Арарат. Он умел подобрать нужных людей, поддержать специалистов и поощрить их полезную работу на благо России.

Сам Воронцов накануне 70-летия попросил об отставке. Он получил титул князя, воинское звание фельдмаршала. Умер в 1856 г.

За заслуги перед Отечеством М. С Воронцову были установлены памятники в Тифлисе и Одессе. Его портрет помещен в «Военной галерее» Зимнего дворца, посвященной героям войны 1812 г. Фельдмаршал изображен среди выдающихся деятелей на памятнике «Тысячелетие России» в Новгороде. Имя Михаила Семеновича Воронцова значится на мраморных досках Георгиевского зала Московского Кремля в священном списке верных сынов Отечества.

Супруга Елизавета Ксаверьевна везде следовала за мужем. Под ее патронажем в Одессе создан Дом призрения сирот и училище для глухонемых девочек. Супруги родили шестерых детей, но четверо умерли очень рано, а у взрослых сына и дочери своих детей не было. Род Воронцовых угас. Могила М. С. Воронцова взорвана вместе с Одесским кафедральным собором, где он был похоронен, в первые годы Советской власти.

About the author

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *